Я ее поражу ее же оружием. Когда муж начинает гулять на стороне, есть какой-то промежуток времени, когда он балансирует меж двух более или менее равных сил. Как буриданов осел. У него есть чувство долга по отношению к семье, воспоминания о прожитых вместе годах – это с одной стороны. А с другой – восторг свежей страсти, новые впечатления. Тогда жена устраивает ему слезливую сцену. Она говорит что-то несуразное насчет отданных ему лучших лет жизни. Он видит ее в слезах, с покрасневшими глазами, опустившуюся и неряшливую. Она пытается привязать его узами закона. Чувство вины заставляет его обороняться. Таким образом, это самое худшее, что может сделать жена в подобной ситуации. Вместо того, чтобы усилить свое женское очарование, она всякий раз подчеркивает, какой подлец ее муж, и напоминает про его обязанности.

– Продолжайте, – сказал Мейсон, внимательно изучая женщину, сидящую напротив.

– Затем она идет к адвокату. Адвокат рассказывает ей про раздел имущества и алименты. Это завершает отчуждение. Каждый раз, когда муж слышит имя дражайшей супруги, оно вызывает у него ассоциации с финансовыми заботами, исками, судебными слушаниями, алиментами, вычетами и выплатами, судебными издержками и прочая и прочая. А та, другая, ассоциируется только с удовольствиями. К этому времени муж уже готов последнее отдать, чтобы вырваться на свободу. Жена теперь для него означает лишь головную боль и препятствие на пути его любви к «самой прекрасной и чудесной девушке в мире», исполненной «сочувствия и понимания».

– Ясно, – усмехнулся Мейсон.

– Так вот, – продолжила миссис Харлан, – я хочу поставить ситуацию с ног на голову. Я намерена окружить мужа лаской, любовью, заботой и вниманием. Со мной он будет отдыхать, веселиться и развлекаться. А придя к ней, обнаружит, что вынужден разговаривать о финансовых и юридических осложнениях. Я буду для него светом и покоем, она – судебными тяжбами и служебными обязанностями.